Русский (Russian Federation)English (United Kingdom)French (Fr)Español(Spanish Formal International)Deutsch (DE-CH-AT)Italian - ItalyHebrew (Israel)

Доска бесплатных объявлений Москва, Санкт Петербург, Екатеринбург, Россия, Украина, Казахстан и др страны СНГ и дальнего зарубежья

загрузка...
Loading


Поделиться и размножиться

Share |
загрузка...

Блоги

  • Nas czymś co pozwoli mu wręczyć. toteż odmiennie fakcie sprawa.jest nadzwyczaj poruszającym meczu dostarczyła, jakim rywalizuje na motywu. Wypłacają? Z kwadratu, kto nosi pojazdy którym byt atletę. Od
  • Bunions are a typical foot ailment that impacts tens of millions of individuals (principally girls); rich or poor, peculiar or celeb. If a bunion is continuing to cause pain even after using toe spac
  • in the past, it's likely you have never even considered the chance of working with a bus charter. The idea seems foreign to you personally when you essentially always travel in a vehicle. However, cha
  • http://www.bing.com/
  • najsutszej części sądów. wespół spośród fso. po polsku, które dostawały utwierdzone opłaty z wszystkiego piona, by odciążyć komisje wyborcze na sektorze materialnym, dane do najczęstszych.Można góra z

Доска объявлений для Русских в Нью-Йорке и других городах США - Teziko.com

История появления пороха
Мужской онлайн журнал - Оружие
загрузка...

Греческий огонь(дедушка пороха) - византийская фреска

Вряд ли в истории человечества можно найти вещество, которое оказало такое влияние на нашу цивилизацию, как порох. Полученная алхимиками смесь селитры, угля и серы оказалась вещью стократ сильнее философского камня. Она произвела революцию в военном деле и промышленности, привела к грандиозным социальным сдвигам, породила современную науку и помогла человеку дойти до края вселенной. Удивительно, но ничем не примечательный вонючий порошок изменил ход истории и сделал мир таким, какой он есть.

Огонь, вода и медные сифоны
До появления пороха самым страшным оружием, которое только мог представить себе человек, был греческий огонь, стоящий на вооружении у Византии. Это была ядерная бомба античности. Первое оружие массового поражения. Ни один народ, ни одна держава планеты не могли противопоставить «огню ромеев» ничего равного по мощи.
Именно греческий огонь – продукт доморощенной химии - позволял ромеям веками сдерживать мусульманскую экспансию в Европу. Именно он обеспечил Византии статус сверхдержавы и геополитическое господство во всем Восточном Средиземноморье.

Рецепт грозной горючей смеси, по преданию, передал императору Константину IV сирийский архитектор Каллиник Гелиопольский. Но о том, какие именно ингредиенты в нее входили, историки спорят по сей день. Одни вслед за англичанином Джеймсом Партингтоном склонны видеть в греческом огне предтечу современного напалма и стоят на том, что это была желеобразная жидкость, в основе которой - нефть, сера со смолой в качестве загустителей и, возможно, негашеная известь. Другие, как исследователь В. Арендт, считают греческий огонь предком черного пороха. По их мнению, в состав смеси входила селитра, сера, смола, льняное масло - и при ее горении происходили реакции, весьма близкие к тем, которые можно наблюдать при горении пороха. Благодаря селитре бурная реакция начиналась еще в сифоне, и горящая смесь выбрасывалась под давлением образующихся газов. И надо признать, что свидетельства очевидцев, утверждающих, что применение греческого огня сопровождалось густым дымом, ревом и грохотом, отчасти эту версию подтверждают.

Первоначально византийцы применяли греческий огонь преимущественно в морских сражениях, но затем стали широко использоваться и на суше при осаде городов. Для метания огня они изобрели немало хитроумных машин, включая ручные огнеметы ближнего боя. Специально обученные воины-трубники, облаченные для собственной защиты в огнестойкие спецовки, пропитанные уксусом и рыбьим клеем, метали в противника языки пламени, сея в его рядах хаос и панику.
Еще больший ужас вызывали хеландии - боевые огненосные корабли византийцев, которые несли на борту медные сифоны - прообразы современных огнеметов, оформленные для пущего психологического эффекта в виде огнедышащих голов сказочных зверей. Изрыгаемый из них посредством мехов и насоса огонь был способен испепелить все живое в радиусе 25 метров. Деревянные корабли сгорали как щепки. Именно с помощью греческого огня византийцам удалось отразить два масштабных вторжения арабов в 673 и 718 году, полностью уничтожив огромный мусульманский флот из 1800 кораблей, а в 941 году - сжечь дотла флотилию русского князя Игоря, пришедшего разжиться золотишком под стены Константинополя.

Слава грозного таинственного оружия гремела на весь свет, и зачастую только одно его упоминание было способно вселить смятение в ряды противника. Суеверный ужас вызывал рев и густой дым, с которыми огонь вырывался из медных сифонов, а также то, что струю пламени было невозможно потушить (вода лишь усиливала горение), и то, что при попадании на одежду смесь мгновенно добиралась до кожи, вызывала тяжелейшие ожоги, которые приводили к сепсису и мучительной смерти.
Отлично понимая стратегическое значение обладания сверхмощным оружием, ромеи не торопились им делиться. Несмотря на горячее желание многочисленных государственных деятелей того времени стать членами «ядерного клуба», получить вожделенные технологии было в принципе невозможно.

Секрет изготовления смеси и конструкцию сифонов византийцы хранили как зеницу ока не только от врагов, но и от союзников. Смесь готовилась в секретных лабораториях, охранявшихся круче, чем современные АЭС и военные объекты, и выдавалась под расписку. А сам рецепт на протяжении веков был главной государственной тайной. За ее разглашение любого подданного империи ждала смерть.
Но, как это обычно и бывает, рыба сгнила с головы. Монополию империи подорвал один из ее императоров. В 1203 году лишившийся престола Алексей III Ангел бежал к иконийскому султану и в обмен на убежище, защиту и помощь выдал ему секрет греческого огня. И во время Крестовых походов уже сарацины использовали греческий огонь против европейских рыцарей при осаде Никеи, Маарраты и Акры. Затем вместе с вернувшимися домой крестоносцами секрет смеси попал в Европу, где греческий огонь время от времени использовали при осаде городов.

Символично, что последнее упоминание об использовании греческого огня относится к осаде Константинополя Мехметом Вторым. Несмотря на широкое развитие к тому времени у турок артиллерии, с помощью греческого огня византийцам удалось сжечь турецкие суда в заливе Золотой Рог. Константинополь, впрочем, это не спасло. 29 мая 1453 года город пал. Здесь, где когдато началось многовековое триумфальное шествие греческого огня, оно и закончилось с гибелью империи. Потому что пришла другая эра - эра пороха. Вещества в тысячу раз более мощного и опасного. Вещества, которое изменило мир.

Благодаря греческому огню Византийская империя отражала нашествия врагов

Озарение Черного Бертольда
Достаточно долгое время считалось, что порох - европейское изобретение, и его появлению на свет мы обязаны немецкому монаху-алхимику Бертольду Шварцу (Черному Бертольду), прозванному так то ли за цвет волос, то ли за то, что он не чурался черной магии. Если верить источникам XV века, открытие свое любознательный алхимик сделал методом научного тыка. Однажды любопытства ради он нагрел в закупоренном горшке серу и селитру и едва не разнес свою лабораторию на молекулы. Придя в себя, францисканец смекнул: таинственную энергию, скрытую в горшке, можно использовать в военном деле.

Несколько столетий эта версия (тешившая тщеславие европейцев, особенно - немцев) считалась истинной. Но уже в наши дни ученые, тщательно изучив историю вопроса, с прискорбием констатировали, что Бертольд - личность мифическая, а родиной пороха является не Европа, а далекий Китай.
В этом их убедили три веских аргумента. Во-первых, хронология. Китайцы еще в IX веке упоминали, что селитра, сера и углерод могут воспламеняться с необыкновенной силой, а в 1044 году уже записывали формулу пороха. Тогда как самое раннее упоминание о порохе в Европе относится к 1267 году.
Второй весьма убедительный аргумент - долгая эволюция пороха в Поднебесной. Век за веком тамошние алхимики и ученые улучшали технологии очистки селитры и создавали всевозможные эликсиры и пороховые составы - порой слишком слабые, чтобы взрываться. В Европе же такого развития не наблюдается вовсе. Порох появляется здесь внезапно - а уже меньше чем через полвека пушки палят со стен замков. Это ускоренное развитие убедительно доказывает, что европейцы позаимствовали готовую технологию без мучительных поисков оптимального сочетания пороховых ингредиентов.
Наконец, третье доказательство состоит в том, что в ранних европейских рецептах пороха упоминается нашатырь или мышьяк - компоненты, которые на самом деле никак не улучшают свойства пороха. Но зато они присутствовали в китайских рецептах. Такое не может быть простым совпадением.
Почему порох появился на свет именно в Китае? Все дело в климате. Селитра - главный компонент «огненного зелья», является продуктом жизнедеятельности бактерий, питающихся разлагающейся органической материей, она встречалась в Китае в самородном виде. Жаркий климат Южного Китая с его чередованием влажного и сухого сезона способствовал и стремительному разложению, и быстрому испарению. В результате в местах с благоприятными природными условиями селитра накапливалась в верхнем слое почвы. Она выступала на поверхности земли в виде белой корки или хлопьев, похожих на снег, и зачастую в местностях, где не хватало столовой соли, повара использовали ее, чтобы улучшить вкус блюд. Конечно, китайцы замечали, как ярко вспыхивает огонь, если бросить в него щепотку белого порошка. И, конечно, это не могло не заинтересовать тамошних алхимиков, которые дружно взялись за изучение необычной субстанции. Именно они опытным путем и установили три основных компонента пороха - калиевую селитру, серу и уголь.

Несмотря на то, что средневековые китайцы не могли научно объяснить, что за взрывная реакция происходит при воспламенении этой адской смеси, они очень скоро научились использовать ее в военных целях. Сначала - в качестве зажигательного средства. Взрыв им был недоступен. Дело в том, что мастера изготавливали пороховую смесь из неочищенных компонентов и посторонние примеси мешали сильному взрывному эффекту. Зато горело зелье что надо.
Появляются всевозможные ослепительные хлопушки, а также керамические шары, начиненные порохом, которые используются для поджога городов. К 1087 году широкое распространение получают пороховые стрелы. В бумагу заворачивали комок пороха «размером с гранат», прикрепляли к древку и запечатывали сосновой смолой. Прежде чем пустить стрелу, лучник поджигал пробку, торчащую из пороховой массы.
Позже появляются примитивные пороховые бомбы и весьма эффективные при обороне стен огневые копья - прототип ручной пищали. К пике крепилась бамбуковая трубка, плотно обмотанная веревкой, которую набивали порохом. В нужный момент солдат поджигал его - и оружие выбрасывало мощную струю пламени. Когда же выяснилось, что вместе с огнем такое копье может извергать опасные для противника черепки и даже кусочки металла, оружейники стали заменять бамбук на железо. Это дало возможность использовать более мощный порох и получать более горячее пламя. Так появились первые самопалы, а к 12 веку - и первые бомбарды.
Естественно, китайские власти пытались сделать все возможное, чтобы секрет огненного зелья не стал достоянием варваров. Для этого император Жэньцзун наложил запрет на вывоз из страны селитры и серы, а затем и запретил частную торговлю этими стратегическими материалами. Производство пороха стало государственной монополией. Однако удержать в тайне рецепт не удалось. О нем пронюхали арабы, за ними - монголы, а затем вместе с вездесущими пронырливыми купцами рецепт попал в Европу. И тут нельзя не признать: европейцы сумели извлечь из чужого открытия куда больше пользы, чем его первооткрыватели.

Царица полей против рыцарей
Первыми порох и огнестрельное оружие стали применять испанцы. Это произошло в XIII веке. За ними огненное зелье проникает в Италию, Францию и Германию. А вскоре гром орудий был слышен уже по всей Европе. Отныне на полях сражений кровавый бал правят пушки, перед которыми не способны устоять даже каменные укрепления.
Неприступные рыцарские крепости, на осаду которых раньше уходили долгие месяцы, а то и годы, под воздействием ядер складываются как карточные домики. Это было фантастично. Непостижимо - с точки зрения средневекового человека. Одним прикосновением горячей кочерги вчерашний крестьянин мог заставить ядро вылететь из жерла и швырнуть его с ошеломляющей скоростью за сотни ярдов. Это внушало мистический ужас. А оглушительный грохот, дым и смрадный запах горящей серы наводил на мысли, что без дьявола здесь не обошлось.
Профессия артиллериста поистине была адской профессией. Пушки и порох угрожали жизни первых канониров не меньше, чем жизни противника. Технология изготовления пушек была далека от совершенства, а сокрушительная сила порохового заряда, отмеряемого на глаз, направлялась не только на ядро, но и на стенки, а также в заднюю часть ствола. Постоянно существовала опасность, что пушку разорвет на куски, а отважного пушкаря иссечет насмерть осколками зазубренного железа.

Но, несмотря на риск и жертвы, игра стоила свеч. Пушки и порох были незаменимы при осаде (ни одно устройство времен античности не шло с ними в сравнение) и уравнивали шансы при встрече с более сильным противником. Рыцари - профессиональные вояки, смотревшие на всех, кто не относился к их сословию, как на мышиное дерьмо, начинают стремительно сдавать свои позиции. Под воздействием пороха система феодального общества начинает трещать по швам.
Посему нет ничего удивительного в том, что военная аристократия приняла огненное зелье в штыки. Долгое время рыцари считали его бесчестным оружием трусов. И их можно понять. Воинская подготовка, которая начиналась с семи лет, великолепные доспехи, накопленный опыт теперь не стоили ровным счетом ничего. К чему долгими годами учиться владеть копьем и мечом, наносить на полном скаку хитроумные удары, если любой замухрышка способен в одну секунду пробить тебя насквозь издалека?
Пушкарям и аркебузерам отрезали руки, выкалывали глаза, четвертовали, вешали на стволах орудий, даже выстреливали их телами из их же собственных пушек. Рыцари, придерживающиеся церемонного кодекса чести в отношении друг друга, тут вели себя как последние дикари. А как иначе, если, по меткому замечанию Джека Келли, автора книги «Порох: от алхимии до артиллерии», «рыцарем двигало вполне понятное желание сохранить за собой монополию на применение силы, а порох угрожал сделать насилие общедоступным. Порох сделал простолюдина равным рыцарю, и рыцарям это было не по душе».

Так выглядит современный порох

Однако прогресс сильнее традиций. Повернуть историю вспять рыцари не смогли. Тем более что с появлением замков колесцового и кремнево-ударного типа, породивших седельный пистолет и карабин, появляются и новые эффективные способы боя. Так, уже в XVI веке по Европе прокатывается слава немецких рейтаров - конных «пистольеров», которые громят блестящих французских рыцарей. Имея с собой два пистолета за поясом, два в ботфортах и два - в кобурах-ольстерах, они подъезжали рядами к противнику, стреляли и тут же отъезжали назад за последний ряд перезаряжать оружие. Этот способ ведения боя назывался «караколе» («улитка»). У пеших мушкетеров эта же тактика стрельбы с уходом за строй получила название «лимакон». В бою их прикрывали от конницы противника ряды пикинеров - самый беззащитный род войск.
Противостоять этим новым способам ведения боя в традициях рыцарства было нереально. И огненное зелье, само того не желая, нанесло феодальному обществу удар такой силы, от которого оно уже не могло оправиться. Как позже справедливо отметит Карл Маркс, «порох взорвал рыцарство на воздух...».

Пуля - ядовитая дура
Сделав поле битвы куда более кровопролитным, огненное зелье существенно добавило работы хирургам. Раны, нанесенные холодным оружием, были ужасными, но привычными. Тогда как огнестрельные ранения озадачивали. Тяжелые пули, выпущенные из аркебуз и мушкетов, гарантированно заносили в рану грязь и обрывки ткани, вызывая инфекцию и гнойное воспаление, сами повреждения находились в глубине тела, невидимые глазу. Кроме того, ударная волна поражала плоть вокруг раны на большом удалении от нее. Последнее приводило медиков в недоумение.
Чтобы объяснить непонятную обширность повреждений и гангренозное заражение, кто-то из особо продвинутых эскулапов выдвинул теорию о ядовитой природе пороха. Согласно ей, пуля и ядро несли на себе ядовитый пороховой нагар, который и приводил к стремительному разрушению ткани в ране. Этот бред быстро прижился в официальной медицине того времени. А потому долгое время первоочередной задачей хирурга считалась быстрейшая нейтрализация отравы.
Делалось это в иезуитских традициях мрачного Средневековья. Лучшим средством считалось кипящее масло. По мнению врачей, оно было способно вытянуть пороховую отраву, а потому хирурги старались влить его в рану как можно глубже. При отсутствии масла раны прижигали каленым железом по методу Г. Герсдорффа или же заливали кипящей смолой.
Сколько несчастных этот варварский метод лечения унес с собой в могилу - бог весть. Унес бы и еще больше, если бы не военный хирург Амбруаз Парэ. Все началось с обычной случайности: в кровопролитной военной кампании 1536 года раненых было столько, что Парэ остался без масла для прижиганий. Чтобы хоть как-то снять опасность отравления, хирург использовал хвойно-яичный бальзам собственного изготовления и обычную повязку. К утру он ожидал увидеть всех, кому не хватило масла, мертвыми от действия порохового яда. Однако именно эти пациенты, к немалому изумлению хирурга, не только остались живы, но и выглядели лучше других. Их раны смотрелись не так ужасно, как те, на которые кипящего масла хватило. Это могло означать только одно: никакого яда в порохе нет - и раненых обжигали совершенно напрасно.
В 1545 году Парэ написал трактат «Методы врачевания ружейных ранений», где поделился своими наблюдениями. Трактат, как и следовало ожидать, был поначалу принят коллегами в штыки. Но мало-помалу даже самые упертые консерваторы были вынуждены признать правоту Парэ. Теория порохового отравления была опровергнута...

Охота на селитру
Порох стремительно изменил геополитический баланс сил на суше и на море. А потому очень скоро каждый европейский властитель осознал - чтобы сохранить власть, надо иметь мощную артиллерию и достаточный запас пороха. Началась первая в истории гонка вооружений, которая быстро породила дефицит сырья. С серой и древесным углем проблем не было. Тем более что уголь в случае нужды успешно заменяли сушеными опилками, молотым бурым углем, ватой и даже высушенными цветами васильков. Куда хуже обстояли дела с селитрой. Ее катастрофически не хватало, а без нее изготовить огненное зелье было невозможно.

Виноват в том неподходящий европейский климат. Здесь не было ни сильной жары, стимулирующей быстрое разложение, ни продолжительной засухи, в течение которой нитраты могли бы выступить на поверхность. В результате спрос на селитру стократ превышал предложение. Она шла буквально на вес золота.
Пороховые мастера колесили по всей Европе в поисках стратегического сырья. Это было тяжелое и грязное дело. Причем в буквальном смысле. В надежде отыскать драгоценную селитру сборщикам приходилось рыться в выгребных ямах, на помойках, в нужниках, погребах, лесных пещерах, заляпанных по щиколотку птичьим гуано, зловонных канавах и скотных дворах. От их пристального внимания не ускользала ни одна голубятня, ни один хлев, где можно было соскоблить с пола или стен вожделенные отложения. А когда выяснилось, что ценный источник селитры - наскоро похороненные тела солдат, сборщики стали копаться и в братских могилах. Это было безотходное производство! Селитра, полученная из трупов, должна была пойти на изготовление пороха, который плодил новые трупы на полях сражений. Зачастую селитру старались извлечь даже из подмоченного водой пороха, для чего его кипятили в уксусе. В ходе операции уголь всплывал вверх, сера осаждалась, а селитра растворялась. Затем ее кропотливо и долго выпаривали из раствора.
И все же сырья по-прежнему не хватало. Пороховых дел мастера порой должны были переработать сотню фунтов нечистот, чтобы получить полфунта селитры. И европейские монархии, чьи армии задыхались от недостатка пороха, были вынуждены принимать непопулярные меры.

Крестьянам под страхом смертной казни запрещалось мостить полы в коровниках, ибо это препятствовало накоплению и созреванию селитры. Им же в приказном порядке было велено давать сборщикам селитры ночлег, а также предоставлять топливо для выпаривания вонючей жидкости. Любой дом, любая хозяйственная постройка, которая вызывала у сборщика интерес, могла быть тут же разобрана им по бревнышку. А во Франции, которая более других европейских стран страдала от дефицита сырья, король даровал сборщикам право конфисковать богатую селитрой почву и отбросы, где бы они их ни нашли: эта привилегия называлась droit defouille - «право копать». Привилегия была наследственной, и сборщики селитры образовывали замкнутое профессиональное сообщество.

Надо ли говорить, что крестьяне от этих нововведений были не в восторге. Фермеры боялись сборщиков как черт ладана и всегда старались вовремя сунуть им подношение, чтобы те обошли их хозяйство стороной. Все это породило нешуточную коррупцию. Но поскольку за селитру платили хорошие деньги, скоро и сами крестьяне подключились к добыче селитры, сообразив, как ее получить искусственным путем. По всей Европе, испуская смрад, заработали сотни селитряниц.
Производство было несложным. Любой, у кого была крытая яма, погреб и достаточный запас навоза, мог попытаться срубить с государства немного деньжат. Надо было только начисто отбросить в сторону брезгливость. Рецепт селитры 1561 года рекомендовал смешать человеческие фекалии, мочу - и не абы кого, а «именно тех, кто пьет вино или крепкое пиво», навоз «лошадей, что кормят овсом», и известь, полученную из старого строительного раствора или штукатурки. Слой смеси следовало укрывать от дождя и регулярно перемешивать в течение года. Затем, «подобно снегу», на поверхности зловонной массы проступала селитра. Предписание отдавать предпочтение моче пьяниц не было идиотизмом. Расщепление алкоголя обогащало мочу аммонием, а именно в этой среде процветают нитратные бактерии. Нонсенс, но селитряные плантации, куда сборщики любезно зазывали справить нужду всех прохожих, и особенно алкоголиков, позволили сильно продвинуть пороховое дело и сыграли заметную роль в распространении огнестрельного оружия. Ведь отныне селитру можно было не только собирать по крохам и импортировать из-за границы (как это делали Англия и Голландия), но и получать искусственным путем.

Чудеса в решете
Мало-помалу совершенствовался и сам порох. Если поначалу он представлял собой мукообразный порошок, который легко отсыревал, а при зарядке орудий и аркебузов лип к стенкам ствола, то вскоре на смену ему пришел зерненный, или зерновой, порох. Он гораздо меньше боялся влаги, был удобен при зарядке, а главное - давал при воспламенении гораздо больше газов, что обеспечивало куда большую метательную силу. И хотя изготовление его было сопряжено с постоянной опасностью взлететь на воздух, зерненный порох распространялся все шире и шире.
Чтобы получить его, мастерам приходилось изрядно попотеть. Селитру, серу и уголь тщательно измельчали с помощью жерновов на пороховых мельницах, смешивали и затем вновь перетирали. Ценою бесчисленного количества жертв было установлено, что смесь надо перетирать непременно влажной - иначе она будет пылить и взрываться. Из влажного порохового теста делали лепешку, которую надлежало высушить и разбить на куски. Тут помогало решето из свиной кожи, в которое помещались свинцовые кружки или шары. Когда решето трясли, лепешка разбивалась, и измельченный порох проваливался сквозь решетку. Чтобы зерна не перетирались при транспортировке, их делали очень плотными, подвергали тщательной и долгой полировке. Здесь уже в ход шел специальный барабан, при раскручивании которого зерна терлись и ударялись друт о друта.
Методом проб и порой смертельных ошибок пороховым мастерам удалось найти идеальное соотношение ингредиентов (75 % селитры, 15 % древесного утля, 10 % серы) и состряпать вещество страшной разрушительной силы. С его помощью можно было поднять на воздух крепостную стену или стереть с лица земли целый дворец

Не только война
Впрочем, порох не всегда служил исключительно богу войны. Его разрушительная сила пошла и на созидание.
Порох - это прорыв в химии. Ведь его изучение потребовало от человека умения отделять и очищать соли, понимания процессов растворения и кристаллизации. Попытки объяснить его горение и способность взрываться привели в итоге к открытию кислорода.
Порох - это прорыв в физике и инженерной мысли. Ибо сила взрыва и процесс выталкивания ядра из ствола пушки вдохновили людей на изобретение паровой машины.
Порох - это баллистика и толчок к новому изучению динамики. Порох - это то, что позволило нам преобразовать мир. С его помощью мы научились дробить скальные породы и мерзлый грунт, расчищать фарватеры рек, добывать руду и уголь. И, по гамбургскому счету, именно порох, породивший ракетную технику, дал нам возможность приблизиться к звездам.
Долгие века дымный порох верой и правдой служил человеку. Пока в XIX веке не стало ясно, что ему пора уходить на заслуженный отдых. Причину, по которой это удивительное вещество должно было отступить в тень, сформулировал один великий человек: «В шахте порох дробит без метания; в ружье толкает пулю без дробления; в артиллерии служит обеим целям; в фейерверке спокойно горит без взрыва... Но, как прислуга, на все он лишен совершенства в каждом отдельном случае, и современная наука постепенно теснит его владения». Это был Альфред Нобель, изобретатель динамита.

Автор Владимир Шульгин
загрузка...
 
Main page Contacts Search Contacts Search